В V столетии переселение хаттов и франков на запад прекратилось. Галлия, уже завоёванная франками и густо заселённая людьми, больше не принимала новых переселенцев. И вновь стремившиеся к переселению хатты оказались перед преградой — на этот раз её поставили окрепшие франкские соплеменники, запершие для них путь.

Хаттам и франкам оставалась лишь возможность внутреннего, духовного движения, и этой свободой они воспользовались в полной мере. Именно тогда, когда завершилась эпоха Великого переселения народов, произошла та перемена, которую языковеды называют передвижением согласных. Не имея возможности переступить государственную границу, они словно заставили сами согласные двигаться вперёд: так средние смычные превратились в глухие, а те — в придыхательные.

С этого времени между хаттскими франками и соседними нижненемецкими и рипуарскими франками пролегла глубокая языковая граница. Там говорят dat и wat, здесь — das и was; там по-старому — Dorf, здесь — Dob и тому подобное. Кто станет отрицать, что и это было движением вперёд, хотя и весьма односторонним? Ноги остались прикованы к земле, зато двинулись звуки речи. Последствием стало то, что опустевшая из-за непрерывного переселения родная земля вновь быстро наполнилась людьми и вскоре, благодаря неиссякаемой жизненной силе народа, обрела даже избыток населения. Дальнейшим следствием стало то, что всё более плотное население было вынуждено искать новые источники пропитания. Потомкам строителей мегалитов и обитателей Ингенхайма ничего не оставалось, как всё глубже проникать в пограничные леса.

К поселениям с окончаниями -lar и -ingen прибавились новые — с окончаниями -hausen и -feld; рядом с Хемшларом и Шюльларом возникли Гиртхаузен, Вингесхаузен, Арфельд и другие. И подобно тому, как это отразилось в названиях, в самой жизни всё большее значение приобретали отдельные хуторские поселения. Земледелие становилось всё важнее, хотя поначалу ещё преобладало не трёхполье, а примитивное освоение лесных лугов. Наряду с общинными землями появились частные владения, возникавшие благодаря расчистке лесов, которые выжигали и вырубали. Зенгельсберг возле Берлебурга и сегодня означает буквально «выжженная гора»; когда-то и глубокий Вальдберг был очищен таким же способом.

Люди, давшие ручью столь поэтичное название — Клингельбах, — а другим потокам имена Рюттельбах и Хоплербах; те, кто ограждённые лесные участки называл Bracht; кто молол своё зерно на каменных мельницах в Керле и Райхштале, — все они, разумеется, оставались и охотниками. Тогда ещё Баннфорст, заповедный лес Карла Великого, окончательно не сложился, и каждый желающий мог выйти с копьём, стрелами и луком на добычу ревущих лесных зверей. Однако главным занятием постепенно становилось уже не это. Растущее население требовало всё большего расширения пашни.

Политическая жизнь также предъявляла новые требования к жителям поселений Ларе и Хаузен, если только они не были, что маловероятно, крепостными — как совместно, так и по отдельности. Не следует забывать, что деление народа на сотни (Hundertschaften) представляет собой чрезвычайно древнее наследие, восходящее ещё к арийской эпохе. И в Виттгенштайне существовали места народных собраний. Где именно? Может быть, в Арфельде и Ласфе — позднейших центрах сотен? Или у монастыря Рихштайн, которому, как полагают, обязана своим названием позднейшая графская судебная округа? Или у крепостей Диденсхаузен и Доцлар, где, согласно преданию, собирались «сотенные мужи»? На этих собраниях свободных людей обсуждались не только судебные дела, но и вопросы войны и обороны. Следует заметить, что франкская эпоха между 500 и 800 годами вовсе не была временем мира.

Тридцатилетней войне Карла Великого против саксов предшествовал более чем трёхсотлетний период борьбы, в которой франки и саксы, ещё прежде вместе сражавшиеся против римлян, оказались по разные стороны. Алеманны и тюринги, потеснившие в V–VI веках ослабленных предыдущими переселениями хатто-франков, были подчинены Меровингами. Алеманны потерпели поражение при Цюльпихе, тюринги были включены в состав Франкского государства. Но саксы, продвигавшиеся с северо-запада и поглощавшие нижненемецкие племена, оставались постоянной угрозой.

Противостояние Франкенберга и Заксенберга означало всё что угодно, только не мир. Порой саксы даже брали верх и некоторое время владели хаттской областью вдоль Везера до самой Димеля. Возможно, именно тогда саксы спускались с высот Альcтерберга в виттгенштайнские долины и украшали фронтоны своих домов конскими головами как оберегом от злых духов. То, что и сегодня некоторые дома Верхней земли напоминают об этом саксонском символе своими перекрещенными коньковыми украшениями, столь же примечательно, как и то обстоятельство, что названия Герхартингхаузен, Вангольденхаузен и Мерклингхаузен оканчиваются на -inghausen — окончание, характерное для многих селений соседнего Зауэрланда. Не служил ли Старый Грабен вместе с Ходерсдихом когда-то временной границей хаттской земли Виттгенштайна?

Конец саксонско-франкским войнам положил лишь Карл Великий, разгромивший саксов в 778 году при Лайзе и Баттенберге, почти у самых ворот Виттгенштайна. Чтобы преодолеть этническое противостояние, Карл Великий распространил франкское административное устройство — систему гау — и на покорённых саксов. Отныне и здесь, и там, в мирное и военное время, королевские чиновники управляли землями под титулом графов. Наступил долгожданный мир. Всякая распря наконец закончилась. Земля Виттгенштайн стала частью верхнеланского гау Гессена, превосходившего все остальные округа своими размерами.

И поныне эта страна хранит глубокий отпечаток властной руки Карла Великого. Нам кажется, будто Зассенхаузен, окружённый венцом зелёных лесов, лежит перед глазами словно печать, вдавленная в зелёный воск; к нему примыкают Зассенборн и Зассманнсхаузен — вероятные поселения саксов, переселённых сюда по принуждению на франкскую землю.